Чукотка-Аляска, вплавь. День четырнадцатый

10 августа 2013 года.

Поднявшись в 2 часа ночи, я встретил Сашу Яковлева, с которым уже успел хорошо сдружиться за эти дни, подняли Женю Новожеева и Ирину Макарову. Собрались в рубке, переговорили с штурманом, просмотрели динамику движения за прошлые дни. Здесь же на мониторе обнаружили интересную картинку, оказывается в ночное время на наше судно практически не влияло течение, а возобновилось оно около 02.30. Это было заметно по амплитуде перемещения судна, находящегося на 200-метровой якорной цепи.

На капитанском мостике «Иртыша»

«Зодиак» спущен на воду, можно начинать

Итогом наших размышлений стало решение немедленно начать движение пловцов в сторону Аляски. Пришлось немного «повоевать» с мичманом — водителем одного из катеров, который начал высказывать претензии, что с ним никто не хочет советоваться по поводу работы катеров, что при спуске катера можно его повредить и так далее. В его высказываниях был свой резон, качка действительно была, и катера спускать было сложно, но… нужно.

«Зодиак» готов к работе, впереди Аляска

Втроем на одном из катеров  мы вышли на промеры, оказалось, что скорость течения в это время минимальная, примерно 0,5-0,8 километров в час, следовательно, можно было стартовать, что мы и сделали. Около 5 часов утра пошла первая смена пловцов, которые сразу резко выдвинулись вперед. Скажу сразу «веселились» мы не долго, пройдя чуть больше трех километров, примерно в 10.30 по корабельному времени, снова уперлись в мощное встречное течение, которое не могли преодолеть  даже самые сильные пловцы. Кроме того, поднялся сильный ветер до 16 метров в секунду, волны выросли до 6-8 метров, катера стало заливать водой. Я на своем только успевал отчерпывать воду, то же самое делали на втором катере. Посоветовавшись с Женей, который из рубки координировал наше движение, я поставил точку и мы пошли на борт «Иртыша».

Райан Стрэмруд, Рэм Баркай, Ирина Макарова, Эндрю Чин

У меня в это время на катере находилась сильная тройка пловцов из ЮАР — Райан Стрэмруд, Рэм Баркай и Эндрю Чин. Когда мы снова «в лоб» столкнулись с встречным течением, мне было больно смотреть на пловцов, которые выходя из воды, спрашивали у меня, сколько проплыл каждый из них.  А мне приходилось отвечать, что его «отбросило» назад течением, называя цифры со знаком «минус». Очень неприятное это известие для любого, а тем более для действительно сильного пловца. В этот день движение вперед не прекращалось около 6 часов, но прошли мы не больше 5 километров, и снова потянулось вынужденное  безделье. До берегов Аляски оставалось 12 километров.

Мы с Яковлевым рассказали судейской коллегии о выявленной закономерности в течениях, связали ее с полусуточными приливами и отливами, о которых получил информацию Женя Новожеев. В итоге, рабочая группа заплыва склонилась к нашему предложению снова начинать работу в 2 часа ночи, произвести короткую разведку, спустить три катера и подготовить штурмовые группы пловцов, которые отправлять сразу по получению результатов замеров.

Закат над Беринговым проливом. Там Россия

Чукотка-Аляска, вплавь. День тринадцатый

09 августа 2013 года.

Совещание со штурманом. Олег Докучаев

Выходной, весь день мы вынужденно отдыхали, бесцельно болтались по палубам, придумывали себе занятия. Собирали деньги, чтобы оплатить спутниковую связь, имевшуюся у кайтсерферов. Проводили разборы прошедших дней, вырабатывали стратегию и тактику следующих бросков в сторону Аляски. А все это потому что пережидали шторм, отстаиваясь в районе острова Ратманова.

Если быть до конца откровенным, то в этот день отдыхали все, в том числе и руководство заплыва, целый день никого не было видно на палубах нашего госпитального пристанища. Уже поздно вечером я увидел Олега Докучаева, с которым договорились, что в два часа ночи выходим на промеры течения и, если промеры дадут положительный результат, то попробуем выпустить пловцов.

В этот день я выслушал много откровенных мнений пловцов по поводу организации нашего проекта. Рассматривались и положительные стороны и, скажем так, не совсем положительные. Я прекрасно понимаю людей, которые сами не принимали участия в организации, но постоянно находились рядом с рабочей группой заплыва и видели каких сил и какого времени все это требует, понимаю их желание объяснить, чего все это стоило организаторам проекта, рабочей группе. Но считаю, что течения были изучены не достаточно, особенно Аляскинское — это постоянное и мощное течение с четко выраженным направлением на север и северо-запад. Информацию об этом течении можно найти, как на русскоязычных сайтах, так и на англоязычных.

В 2011 году, когда я категорически отказался участвовать в авантюре, предложенной мне нашим благовещенским прожектером, я, тем не менее, стал глубоко вникать в обстановку в акватории Берингова пролива. Мне очень хотелось знать, что может ожидать моих товарищей в проливе, чтобы поделиться полученными знаниями. Копаясь в интернете, я практически сразу наткнулся на описание Аляскинского течения, причем довольно подробное, которое с завидным постоянством повторялось во всех источниках, на каком бы языке они не были. Течение охарактеризовано, как постоянное, распространяющееся на всю глубину этой части пролива, а поэтому сильно зависящее от рельефа дна, с разветвлением на запад и на север. Я полагаю, что организаторы проекта «Чукотка-Аляска» таким же образом могли изучить и северное течение у берегов Чукотки, и южное, огибающее Аляску, будь у них достаточно времени для этого. Если в полной мере использовать данные о течениях, имеющиеся во Всемирной паутине, можно наиболее точно построить маршрут заплыва, и потом только незначительно корректировать его в процессе самого мероприятия.

Я уверен, что при подготовке следующих проектов (а они обязательно будут в такой работоспособной команде), организаторы серьезно отнесутся к изучению течений, приливов и отливов, да и береговой линии тоже. Хотя бы для того, чтобы не гадать потом, а сможем ли мы выйти на берег, есть ли там подобие пляжа, или кругом одни скалы.

К пересменке готов.

Чукотка-Аляска, вплавь. День двенадцатый

08 августа 2013 года.

В этот день мы уперлись в стену встречного Аляскинского течения. Все промеры показали, что эта ветвь Аляскинского течения несет свои воды на северо-запад, а так как мы стремились на юго-восток, то нам это направление было прямо «в лоб». Несколько пловцов, отработав с максимальной нагрузкой свои этапы, практически стояли на месте, пытаясь преодолеть встречный поток. По указанию руководства заплыва мы пробовали менять курс, но каждый раз безрезультатно, такие попытки можно было делать бесконечно, и с тем же итогом. Направив очередного пловца по старому курсу, я выиграл у течения пару сотен метров. Но и это мало чем помогло, после очередной пересменки, пловцы снова остановились на месте, и мы прекратили  этот бесполезный, выматывающий пловцов марафон, приостановив заплыв.

Близок локоть, да не укусишь. Впереди Аляска

Долго совещаясь на капитанском мостике, рассматривали  самые разнообразные варианты, которые можно было пробовать в данной ситуации. Предлагался вариант уходить южнее, но в нашем положении это было нереально, ведь на юг – это значит снова против течения. Один из «продвинутых», в техническом смысле, пловцов предложил вариант «обмануть» течение, пришвартовав к «Иртышу» буксир МБ-61 с заглушенным двигателем, а пловцов пускать за кормой буксира. Абсолютным большинством голосов этот вариант был отклонен, как небезопасный и, к тому же, жульнический.

Озвучивается решение идти на север

В итоге остановились на попытке пройти севернее и завернуть к Аляске на отмели, где не могло быть встречного течения. С такой информацией, уже практически ночью, мы разошлись по каютам.

Но, сразу скажу, по этому курсу мы не пошли, решение было отменено по принципу: «Мы тут посовещались, и я решил». Хотя, я думаю, это было сделано правильно: неизвестно, что нас ждало на севере, мы могли «улететь» по течению и уже не осилить его, тогда наш заплыв просто физически не смог бы финишировать.

Так как все ранее рассмотренные варианты оказались неприемлемыми в нашей ситуации, оставалось одно — постоянно измерять скорость и направление течения, и «долбить» его в прежнем направлении на юго-восток, ловить перепады, выигрывать метры, и все-таки финишировать в заданной точке.

Будущее показало, что этот выбор был наиболее верным, и именно он привел нас к долгожданному финишу.

Работаем против течения

Чукотка-Аляска, вплавь. День одиннадцатый

07 августа 2013 года.

Обсуждение решения о приостановке заплыва

Утро началось с раннего подъема и неприятной новости, что ночью заплыв был приостановлен. После обсуждения ситуации и короткого совещания в рубке, Олег Докучаев признал, что решение было принято правильно и, в соответствии с мерами безопасности, другого решения не должно было последовать. Так как погода не улучшалась, порывы ветра достигали 18-20 метров в секунду, мы остановились за островом Ратманова, чтобы переждать непогоду.

В воде Анна Мари Вард (Ирландия) и Паоло Чиарино (Италия)

Во второй половине дня ветер ослабел, заплыв пришел в движение. Выйдя на точку, отмеченную по навигатору, я запустил очередного пловца. Вода  уже заметно потеплела, плавание стало более комфортным (если можно назвать комфортом температуру воды 7-8 градусов).

Для меня не очень понятно было решение руководства миновать скалу Фэруэй (Fairway Rock) севернее, так как я считал, что надо проходить южнее  этой скалы и спускаться  югу, чтобы потом пересечь Аляскинское течение прямо перпендикулярно. В таком случае, даже скорость течения до 10 километров в час, не помешает нам выйти в заданную точку, к Уэльсу. Обходя Рок Фэруэй  севернее, мы выходили  на точку прямо напротив Уэльса. Это направление в действительности оказалось ошибочным, и мы «напоролись», в итоге, на встречное течение скоростью от 2 до 4 километров в час.

Так, вручную, мы прокладывали пройденный маршрут

Я думаю, что надо было самым внимательным образом относиться к любой информации о течениях, анализировать полученную информацию, и на основе глубокого анализа составлять маршрут. Отмахиваться от любого мнения, отличающегося от твоего — это совершенно неправильный подход для принятия серьезных решений, особенно в тех случаях, когда это касается большого количества людей, вверивших тебе свои жизни.

И в ночь, и в дождь, и среди волн

До глубокого вечера мы продолжали плавание, обошли Фэруэй, стало темнеть, погода не баловала, периодически усиливался дождь, порывы ветра хлестали катер со всех сторон, но сумерки не превращались в глубокую ночь (вот ведь загадка — прошли линию смены дат и снова увидели «белую ночь», почему же ее не было вчера).

В эту ночь я, к сожалению, «сорвался» на главного судью заплыва, который отвечал за отправку смен на катера. Надо сказать, что до определенного момента у меня к нему не было претензий, не считая ситуации с якутским спортсменом, когда не согласованное решение чуть не повлекло серьезную проблему.

В эту ночь Степаныч проигнорировал наше решение не отправлять в ночное плавание слабых пловцов, кроме того, вместо Саши Юркова, отправил судьей на выпуск пловцов с катера не подготовленного для этой работы Виктора Годлевского. Учитывая, что я несколько часов находился на катере, устал, промок, проголодался, сами понимаете, настроение было не для  «реверансов». Увидев, что мне на смену пришел Годлевский, я откровенно разозлился, понимая, что он может не справиться с работой. Виктор неплохо занимается хозяйственными работами, я видел как он управлялся со сварочным аппаратом, выполнял обязанности завхоза, выдавая минеральную и питьевую воду, решая вопросы с членами команды судна. Но, никогда ранее не занимаясь такими судейскими обязанностями, не отслеживая курс по навигатору, вообще, не зная, как с ним обращаться, Виктор просто попал не в «свою тарелку». Тем более, в ночное время.

Сначала я хотел  отправить его обратно на судно, но потом понял, что мне уже действительно надо отдохнуть. Прибыв на судно, я только хотел решить со Степанычем вопрос отправки на катер Саши Юркова, но  «главный судья» неожиданно заартачился, категорически отказавшись выполнить мои требования. Причем, мои мотивированные доводы просто отметались по принципу: «ничего не знаю, я тут главный судья». Все это настолько вывело меня из равновесия, что я перестал выбирать выражения, высказал  Степанычу все, что думаю о нем самом и о его судействе, и поднялся к себе в каюту.  Конечно, моему поведению я сегодня не вижу оправданий, надо уметь себя сдерживать в любых ситуациях, какие бы ты не встретил трудности. Поэтому, как бы я не считал себя правым, я извинился перед главным судьей за свою несдержанность.

Наутро, разбираясь с навигатором, я увидел, что кто-то на нем стер все треки, убрал генеральный курс и, в результате, пловцы описали дугу в несколько лишних километров. Вот так можно одним необдуманным решением «накосячить» целой куче народу. Саша Юрков, сменив Годлевского, выправил курс и мы пошли в правильном направлении. Но это было уже следующий день нашего плавания.

Интернациональная компания на фоне острова Ратманова: Андрей Михалев ((Россия), Джек Брайт (гражданин Великобритании, проживает в Чехии), Александр Яковлев (Латвия), Рауль Кристиан Вергара (Чили), Мария Юрьё-Коскинен (Финляндия)

Чукотка-Аляска, вплавь. День десятый

06 августа 2013 года.

Поднялся я рано утром, меня разбудили для смены выпускающего судьи. Сколько я проспал, сказать затрудняюсь, но больше полутора часов не получилось, так как Саше Юркову надо было плыть свой этап эстафеты. На свежем воздухе я быстро оклемался ото сна и принялся за свою работу. Первая половина этого дня мало чем запомнилась. За исключением пожалуй, огромной касатки, которую мы с оператором Виктором Мужецким разглядели с верхней палубы корабля во время моего короткого отдыха.

Наш импровизированный стенд информации

Весь день был в работе. Мы с Ириной Макаровой редактировали списки пловцов, так как появились первые признаки морской болезни, на пловцов навалилось новое испытание в виде какой-то инфекции по типу ОРВИ, появились кашляющие и откровенно сопливые члены нашего коллектива. Докторам добавилось работы.

Очень удобная в использовании вещь — навигатор

Мне пришлось осваивать гарминовский навигатор, с которым я раньше особо близко знаком не был, а сейчас мне надо было постоянно держать курс плавания, вносить коррективы, отслеживать смещение пловцов и так далее. Много времени проводил на свежем воздухе, прыгая с катера на катер, проплыл очередные этапы в «гостеприимной» воде Берингова пролива.

Выплывает из тумана остров Ратманова

Наконец-то увидел , появившийся из тумана остров Ратманова. Этот географический объект вообще вел себя не лучшим образом. Отплывая от берегов Чукотки, мы наблюдали эти берега гораздо дальше, середины расстояния до островов, при этом, виднелись они очень отчетливо. А вот острова Диомиды, которые были уже гораздо ближе, чем мыс Дежнева, на глаза очень долго не хотели появляться.

Между Диомидами, то есть между островом Ратманова и Малым Диомидом проходит не только государственная граница, но и линия смены дат. Если мы приплыли к Ратманова 6 августа, то на Малом Диомиде в это время было еще 5 августа. Это место очень интересное, нам довелось услышать несколько баек про то, что случается на линии смены дат, но то, что ожидало нас, вообще не вписывается в рамки реальности. Начнем с того, что погода серьезно ухудшилась, ветер стал дуть  значительно сильнее, причем с завидным постоянством. Но это еще поддается объяснению, ветер дул между двух скалистых островов, как в трубу, а так как до этого мы проходили под прикрытием Ратманова, то в «трубе» он соответственно усилился.

Уходим работать в ночную смену

Вторым, очень неприятным сюрпризом оказалась настоящая ночь. Не сумерки, как в предыдущую, а плотная черная ночь, без луны и звезд. Она навалилась внезапно, против такой темноты слабо помогали все индивидуальные осветительные приборы пловцов, приходилось вести пловца с помощью фары, установленной на катере. Учитывая, что мне необходимо было отслеживать курс пловца, время нахождения в воде, готовить следующего, да еще и все внимание уделять находящемуся в воде, можете себе представить, сколько все это требовало сил.

Пока еще нет дождя, но уже ничего не видно за бортом

К тому же под покровом ночи на нас свалился весьма чувствительный дождь, который не только затруднял видимость, но и нисколько не способствовал комфорту на катере, ожидающие старта пловцы мокли, вышедшие из воды — тоже, да и моя одежда явно требовала просушки. Третья особенность этой ночи в том, что большинство пловцов реально теряли координацию, плыли совершенно не в том направлении, просто по кругу, а главное до пловцов невозможно было докричаться и «достучаться». Очередная загадка той ночи не один раз потом обсуждалась между пловцами, многие отметили эту особенность, но никто не мог дать ей разумного объяснения. Одно слово — мистика.

Примерно так выглядит линия смены дат между Диомидами

В эту ночь мне пришлось прочувствовать весьма неприятный момент. Около линии смены дат я запустил в воду пловца,о котором ранее уже высказывалось мнение, что ему нельзя плавать в открытой воде, тем более в такую погоду и ночное время. По какой причине главный судья выпустил Андрея, я не могу сказать, видимо моя информация почему-то до него не дошла. Скрепя душой я отправил пловца в воду, но не на секунду не спускал с него глаз. Увидев, что парень запаниковал, я крикнул Тоомасу Хагги срочно готовиться к старту, а сам начал подводить катер к  пловцу. Это не просто было сделать, нас сильно бросало на волнах, но тем не менее, рулевой вывел катер на минимальную дистанцию, я дал старт эстонскому пловцу. Произведя передачу эстафеты, Тоомас «выстрелил» вперед, а мы стали подводить катер к пловцу. Нам пришлось потратить на эти маневры несколько минут, Андрей хлебал воду, беспорядочно молотил руками и ногами, рулевой пытался притормозить двигателем, затем переключался на нейтральную скорость. Я подсовывал Андрею багор, но пловец его не видел. Кое-как мы подняли его из воды и я переключил свое внимание на Тоомаса. Каково же было мне осознать, что пловца нет поблизости, что он ушел из зоны моей видимости.

Эстонский пловец Тоомас Хагги

Представьте себе кромешную тьму, плотный, косой дождь, ветер порывами до 16 метров в секунду, волны до пяти-шести метров с пенными гребнями, которые в свете фары вспыхивают и бликуют. К тому же, второй катер ушел за очередной сменой пловцов. Как мне удалось за 3-4 минуты выхватить из тьмы эстонца, который оторвался от нас метров на двести, я до сих пор не понимаю. Медленно перемещая луч фары по поверхности, я вглядывался в эту «колбасню», крутил фару практически на 360 градусов, когда, слева от  себя, увидел вспышку спасательного оранжевого буя и понял, что нашел пловца.  Я указал путь рулевому и мы, переваливаясь на боковых волнах подошли к Тоомасу. Я на следующий день спросил эстонца, что он думал в те минуты, когда катера не было возле него. Тоомас немного помолчал, и сказал, что видел луч света от катера, понимал, что его не бросят, только не знал, что ему делать: плыть дальше или вернуться к катеру. Тоомас выбрал первое. Наверное именно принятием таких решений отличаются настоящие мужчины.

Отработав с Тоомасом, я сдал смену, своему напарнику — Саше Юркову и отправился спать. Но еще до того, как я ушел с палубы, я услышал, что Саша по рации запрашивает на консультацию руководство заплыва. Потом я узнал, что не получив конкретного  ответа на вопрос, как действовать в условиях отсутствия видимости и усиливающегося ветра, Саша принял решение остановить эстафету и поднять очередного пловца на борт. Но об этом я узнал уже утром следующего дня.

Даже в ясную погоду в трубе между Диомидами туман